На Пенягинском кладбище есть два «немецких» участка, где похоронены пленные из Особого оперативно-пересыльного лагеря для военнопленных № 27. Похоронены там немцы, финны, итальянцы, румыны, венгры. Немцев конечно больше всего.

Сперва мы побывали на первом участке.

Вспомнив старую «энергуйскую» байку о том, что последний захороненный является как бы «сторожем» кладбища, я решила просмотреть все кресты, чтобы вычислить умершего позже всех (благо сделать это на небольшом участке гораздо проще, чем на обычных больших кладбищах). Попадались кресты и вовсе без надписей, и те, где имён и фамилий было по две. Даты где-то были с точностью до дня (и рождения и смерти), а где-то только до года. На одном кресте вообще стоял только год рождения.
«Старший» обнаружился в самом дальнем уголке участка. Ernst Kuhnert, 21.7.1915 – 19.8.1949. Значит на момент начала войны ему было 25 лет. Поприветствовала, как могла.

Участок вообще тихий, приятный… нет какой-то «нагруженности», «загромождённости», как физической, так и неосязаемой, как на стандартный наших кладбищах… Даже дышится как-то легче…

Пошла по второму кругу, нашла и самого младшего. Вернее двух младших. Просто у одного месяц и день рождения обозначены были, а у другого только год. Horst Kleiner, 28.5.1927 – 11.3.1948 (умер в 21 год), и Silk Robert 1927 – 1945 (умер в 18 лет)…

Пока остальные странники общались, села в тени под деревом, достала губную гармошку, сыграла «Эрику»… Налетел ветерок, пошумел в кронах. Пустяк вроде бы, погода конечно жаркая, но не безветренная, нет-нет да и подует…

Но на втором участке повторилось. Найдя и поприветствовав «старшего» (и на своём участке и, выходит, на обоих, им оказался Georg Liehr, 17.6.1907 – 18.9.1950), снова сыграла посреди участка «Эрику» и буквально через какие-то секунды за последним стихшим звуком поднялся ветерок.

Как поднялся, так и утих… Тихо, спокойно, тепло… Бывает на кладбищах иногда чувство, что уходить не хочется. Но до сих пор оно у меня было какое-то тянущее что ли… будто что-то цепляется, не пускает… А здесь совершенно по-другому. Печатая этот текст, я, честное слово, минут 20 писала тут какую-то ерунду, стирала, думала, снова писала… Но пока не могу выразить этого словами.

К ним ведь нечасто кто-то заходит. И наверное ещё реже играют одну из песен, которую наверняка они все когда-то слышали, на одной из тех гармошек, которая возможно была и у кого-то из них…

А крест с надписью Silk Robert 1927 – 1945, обнаружился и на 2м участке, прямо при входе. Вот и пойми, где он на самом деле лежит… Наверное по ошибке заказали два креста. Но человек-то может быть только под одним. Кто тогда под другим? Кто теперь разберёт…

На 2ом участке ещё был крест с надписью «Sieben unbekannte deutsche soldaten» («Семь неизвестных немецких солдат»). Рядом с этим крестом почему-то было лучше всего. Если такое слово вообще применимо к нахождению на кладбище, да ещё военнопленных.

Пожалела, что не взяла с собой свой маятник. Пообщались бы с кем-нибудь, как в Мадьярах… Но в отличие от Мадьяр, это место гораздо ближе, обязательно побываю там ещё.
Сыграю ещё что-нибудь кроме «Эрики»…

Эти и другие фотографии в общем альбоме.

Краткая предыстория: в Тульской области, где-то в полях к югу от Тулы, стоял Богородичный женский монастырь. В 20-х коммунисты разогнали монашек, на месте монастыря посторили что-то типа колхоза.
Во время войны эта местность была хорошо обработана бомбами, танками и пр (где-то в этих местах получила песды 2-я танковая армия фашистов), но сама обитель уцелела.
После войны монастырь взорвали с целью надыбать кирпич. Но не до конца – то ли из-за распиздяйства, то ли взрывчатки пожалели. Потом монастырь пытались разобрать цыгане – двое при этом погибли мучительной смертью, и остальные решили что ну его нафиг.
Колхоз постепенно развалился, всё пришло в запустение.
После чернобыльской аварии в район г. Плавска прилетело радиоактивное облако, которое было расстреляно и выпало в виде осадков фиг знает как.

Разведка этого замечательного места прошла успешно.
Под катом отчёт с фотографиям.

Заброска.
Ранним субботним утром отряд из четверых человек погрузился в автобус, следующий до города Плавска. Договорившись с водилой, чтобы нас десантировали на нужном повороте трассы, мы уселись поудобнее и начали вести неспешные беседы о православии, 5-метровых клещах мутантах, фентези, захвате мира и т.п.
На остановке где-то за 100 км до цели, обнаружилось присутствие большого брата:

Еще через пару часов пути мы выгрузились из автобуса, и без особых помех прошли 3 км до цели, набрав по дороге воды и подсмотрев расписание электричек.

У ж/д платформы Сумароково сфоткал странную руину:

Поля…

На подходе – впереди на расстоянии примерно километра виден тот самый лес.

Объект.
Первым делом мы провели разведку территории, обнаружив немало интересного. Но самый главный сюрприз обнаружился, когда мы уже разбивали лагерь возле самой руины.

Я включил индикатор радиоактивности, и он весело запищал в такт пролетающим частицам, показав значительно превышение фона радиации:

0,33 мкЗв/час. Немного погуляв в округе, я нашел и 0,46 мкЗв/ч (норма 0,23 если что). Посоветовавшись с санинструктором и прикинув дозы, мы справедливо решили , что теоретически тут можно жить хоть неделю, но на всякий случай дольше чем на сутки задерживаться не будем.

В лагере мы отдыхали до самого вечера, лишь немного исследовав местность вокруг объекта.

Объект.
Единственная более-менее целая руина:

Стены и окна:

Внутри:

Вокруг.
Окрестный лес весь полон руин помельче, а также там полно остатков окопов и воронок от взрывов .

Могила, видимо солдатская.

Лес.
В лесу полно странно изогнутых красивых деревьев – говорят, что-то даже от монастырских садов сохранилось.

Странная фиговина.

Остатки поселения:

Древний забор:

Еще дальше, в одной из воронок набросаны черепа:

Впрочим, и возле самого монастыря немало костей торчат из земли.

Тайник геокешеров обрёл Стража, хе-хе-хе.

На этом, собственно, и всё.

Все фото.

Предысторию этой однодневки можно увидеть в теме на форуме.

Выдвинулись 10 участников Племени Странников – часть с Рижского вокзала, Часть с Дмитровской и часть с Тушинской: я (Эмилия), Дэл, Кэт, Уриэль, Фолко, Остин, Юм-Юм, Лихобор, Диммус и Линдир. В одной электричке все встретились и всем составом высадились на платформе Волоколамск, откуда после непродолжительной санитарной остановки выдвинулись в сторону Пагубино.

Погода была ясная, тёплая, солнечная. Шли весело, бодро, много фотографировали. Уже на подходе к Лихачёво нашли у дороги большой пластмассовый жёлтый кубик, который значительно ускорил наше передвижение, ибо дальше по дороге перебегали, играя им в футбол. Кубик был затем почётно взят с собой и положен в мой рюкзак. Будет нашим символом позитивного передвижения =)
На подходе к урочищу Лихобор остался в поле, походить с металлоискателем, а остальные благополучно дошли до развалин церкви.
Место лично меня сразу впечатлило живописностью. Если бы ещё не было скелетов коттеджей на северо-западе…
У церкви обнаружилась деревянная лестница, по которой забрались на 2 этаж и сидели в оконном проёме. Перекусили: Остин, Диммус и я на 2 этаже церкви, остальные внизу.
Погода очень радовала. Летали какие-то хищные птицы, и в тишине был слышен звук движения их крыльев.
Могилы Козырева оказалась в гораздо лучшем состоянии, чем я ожидала её увидеть по фоткам. Памятник стоял на месте, был покрашен, ограда тоже, табличка обновлена, снова привинчена на верхушку памятника звезда, насыпал холмик земли, на котором лежала пробитая ржавая каска и какой-то цветочек рядом. После того, как перекусили и расползлись кто фоткать, кто ловить глюки, кто копаться в земле, композиция на могиле пополнилась следами моего пребывания: внутрь каски положила красную ткань, которую для верности прижала четырьмя осколками церковных кирпичей, на ткани поставила и зажгла круглую свечку, рядом под один из осколков положила сигарету. Вторую выкурила сама, сидя рядом с могилой. Достала маятник… хотела задать кое-какие вопросы, о которых думала перед вылазкой, подобно тому как было на захоронении венгерских пленных в Мадьярах в Большом Январском походе… И не смогла. Вернее просто не хотелось. Было такое чувство всеобъемлющего спокойствия, умиротворения, вечности… что ничего не хотелось. Я убрала маятник и просто положила ладонь на земляной холмик рядом с каской. Было ощущение слияния с этой землей, со слепящее-голубым небом над головой, с шелестом крыльев птиц, с каждой травинкой этого урочища… Но это не было слиянием с миром мёртвых, наоборот – было переполняющее ощущение жизни. Я подумала, что наверное это всё память… Вот этот человек не забыт. Возможно памятник восстановили те, кто не знал ничего об этом человеке, кроме того, что его жизнь унесла война…
Могут ли мёртвые, которых помнят, отвечать благодарностью?.. В те минуты, когда между моей ладонью и могильной землёй не было границы живого и мёртвого, мне казалось, что – да. Я чувствовала один ответ на один вопрос, который даже не успела задать: мёртвым нужна наша память, в ней они живы. Кому и как отдавать её – дело каждого. Я просто радовалась, что кто-то приходит к этому памятнику, не даёт ему пропасть в ржавчине и траве, и что горит моя маленькая свечка, защищённая от ветра сводами пробитой каски…
Вобщем ползали по урочищу, исследовали кто как мог, от медитирующего над чем-то своим рядом с большим валуном в поле Уриэля до карабкающегося по остаткам стены разрушенной церкви Линдира. Ещё валялись в поле. Просто попадали там, где кому больше понравилось, и лежали, с удовольствием дыша воздухом, греясь в тёплом весеннем солнце. Как выяснилось дома, на том поле я получила первый загар в этом году – прощай, аристократическая бледность =)
Затем я, Дэл, Диммус и Юм-Юм отправились немного к западу, поискать тайник геокешеров. Остальных это не настолько интересовало, и они остались у церкви. Тайник мы нашли, Юм-Юм положила туда несколько значков, а я оставила запись в блокноте. Дэл и Диммус забрались на крышу чего-то заброшенного похожего на гаражи для тракторов. Ещё Диммус поймал там большую сонную ящерицу, фотографии которой на моей ладони можно видеть в альбоме. Встреча с тотемным зверем тоже была отнесена в плюсы этого места.
Исследовать заброшенные коттеджи пристально не удалось, ибо они оказались не такими уж заброшенными – туда приехал мент с какой-то женщиной, их машина стояла у одного из домиков, и в виду того, что при приближении к объекту мы прошли мимо таблички «Вы въезжаете на частную охраняемую территорию», мы решили лишний раз у них на глазах не маячить.
Обследовали маленькое кладбище неподалёку. Самым старым захоронением оказалось датированное 1879 годом рождения и 1936 смерти. Этот человек уже не видел войны, которая тут шла…
После кладбища снова вернулись к церкви. Пока одни повторяли приём солнечных ванн, другие что-то возбуждённо выкапывали из земли в том месте, где последний раз был замечен Лихобор с металлоискателем.
О том, что нашли и откопали – хорошо написано в отчёте Диммуса.

Ну а дальше – закат, обратная дорога, тоже с ускорением благодаря жёлтому кубику… приятная усталость… полусонное состояние в электричке… И с тем первым загаром впитавшееся в кожу ощущение, что грань между живыми и мёртвыми всё же местами гораздо тоньше, чем многим думается. И как приятно быть живым, и любить и ценить живых рядом с собой. А в том, что мы друг друга любим и ценим, сомнений нет, иначе бы мы не встретились все на той дороге, по которой идём…

Фотографии – в общем альбоме тут

Немного предисловия:»Никольская церковь была построена в селе Лихачево, что расположено в ур. Лихачово, в 1888 году, в 36-37 году была закрыта, священнослужители были арестованы и с семьями отправлены в ссылку. В скором времени, и все село перестала существовать, в настоящее время от построек не осталось и следа. От здания церкви уцелели западная стена четверика с примыкающими частями боковых стен, и колокольня. Рядом с церковью солдатская могила со звездой датированная 1941 годом, единственная до которой не дошли руки копателей.
Это урочище, у местных, пользуется недоброй известностью, все попытки заселить его раньше или позже оканчивались неудачей, это собственно одна из версий постройки церкви – очистить ‘дурное место’, в принципе, так и получилось закрыли церковь и село перестало существовать.»

Собственно и нас туда занесло. Как всегда ранним субботним утром встретились кто на Рижском вокзале/Дмитровской/Тушино и поехали на электричке в сторону станции Волоколамск. Дорога как всегда веселая, много общались, обменивались опытом, смеялись, что уж сказать, группа в 10 человек заскучать не даст.

Добрались наконец до Волоколамска, Эмилия начала усердно проверять у всех аптечки и выдавать инструкции, каков правильный набор мед. средств должен быть. После чего заскочили в магазин, докупили кому чего не хватало и отправились в путь. Наш терминатор дядя Остин отлично изучил карту местности и проблем с доставкой нас и пива до места назначения не было (если бы Дэл не тыкал своим GPS’ом не в ту сторону .

Город Волоколамск напоминал пост-советскую разруху, в которой и жизнь представить в принципе не реально (ага, зато торчащие из окон спутниковые тарелки весьма удивили).

Выдвинулись на трассу и пешим ходом вперед.

Прошли какие-то заброшенные фермы…

И, пройдя еще, перед нами предстали необъятные «усохшие» поля, основание которых было все в каких-то странных отверстиях, не похожих на создание грызуно-подобных.

Помимо красот и виднеющейся на горизонте заброшенной церкви, предвстала табличка, запрещающая якобы въезда на частную территорию. А нам то что, мы пехота.

Продвинулись дальше и наконец мы на месте.

Пред нами предстала одиночная могила солдата – Козырева Гавриила Андреевича, погибшего 29 октября 1941 года, за которой видимо неплохо следят, сие заметно по недавней покраске. Так же из артефактов находилась красноармейская каска.

Осмотрев памятник, взялись за окрестности, которые в действительности были изрядны ископаны, при чем до такой степени, что кости валялись по небольшому периметру земли.

Тут же находилась и церковь.

Не медля, начали обследовать руины и наслаждаться красотами давней архитектуры (как вновь ни странно, вновь были замечены современные «вмешательства»: деревянная лестница, по виду 2-3х летней давности и калитки в колокольне).

Надгробие нетронутой могилы, с неразбираемыми надписями, весьма аутентично вписывалось в атмосферу.

Нафотались, расположились кто где, дабы перекусить (мы к примеру с Эмилией забрались в окно, откуда был превосходный вид на просторы поля и леса, как и конечно наших товарищей).

Пообедав, решили маленько повялиться на солнышке. Вдали церкви, кстати, были как раз те самые дачи, которые абсолютно портили собой такой прекрасный пейзаж. Что же, Остин пошел на разведку. С чем пришел, не знаю.

Мы отправились искать геокэшенговский тайник.

Пропили через леса и небольшую речку (во даем, могли бы и по дороге пройти), преодолев поле

достигли заброшенных конюшней

рядом с ними как раз находился и тайник. В нем кроме хлама ничего толкового не было, да и записи в блокноте не порадовали: «Замерзли, холодно. Церковь говно, место херня, возвращаемся». Удивило лишь то, что тайник ведется с 1997 года, хоть что-то «антикварное».

Мы с Делом, как прожженные техногенщики, полезли конечно на крышу. Решив расслабиться, я услышал звонок Уриеля о нашествии людей в синем (что очень удивило).

Собрали вещи, выдвинулись к дачам, подогнав их туда же. Оказалось, эта была охрана этих дач. Никаких претензий к нам не было, да и не могло быть (разве что к Лихобору).

Далее наш путь лежал к близ-лежащему кладбищу. Преодолев еще поле, мы оказались там. Надгробий очень мало (а может и не было больше).

Захоронения в основном все середины 20 века, особой ценности не представляют (кресты в земле, перекошенные оградки).

Передохнув, заправившись, побрели к церкви. Но я отделился и пошел смотреть, чего же там нашли Уриель и Лихобор. Они усердно тыкались в землю лопатой, найдя, по всей видимости, что-то большое. Потом я побрел к церкви, где все давно кемарили под лучами солнца и, растолкав Линдира и Фолко, отправил их помогать копать.

Завалившись подремать, услышал звонок от Фолко и побежал скорей снимать. Ну вот оно, колесо. Сперва долго думали, от чего же. Сомнений не было, что эхо войны, только от чего?

Что же, я провел экспертизу.

Ребята, мы нашли колесо от немецкой полугусеничной машины «SdKfz 9 Famo» (пример http://www.autogallery.org.ru/m/famof3.htm). По всей видимости немцы, проходя сквозь весьма «удобные» просторы, чинили свою технику и оставили железку лежать до нашего прихода (более ничего рядом найден не было).

Отмыв найденное сокровище, было решено отнести его на могилу погибшего солдата (что ж, мы думали, что оно от советской техники, ну так и быть, пускай будет гордостью поверженного врага).

Очистившись от грязи, выдвинулись назад.

Шли весело, игрались в кубик (найденный по дороге к месту назначения), кидались снежками, в общем весело.

Солнце начинало уже садиться, вновь красивые пейзажи.

Добравшись до города, встретили ребят в «тришках китайского» покрова, которые дружественно нас поприветствовали.

Засев на электричку, заряженные энергетикой природы и романтикой прошлого, мы поехали в Москву.

Большой Январский поход вышел не таким уж большим – не с 3 по 6 января, а с 3 по 4.

Но проверку низкими температурами Племя Странников прошло. С результатом лучше, чем могло бы быть, но хуже, чем хотелось бы. При -23 °С ночью никто насмерть не замёрз – уже хорошо.
Участвовал в вылазке Основной Состав минус Фолко (т.е. я, Дэл, Кэт, Фантом, Майлз и Уриэль). Планировали маршрут Мадьяры – Передел (мельница) – Селищи – Илькодино на 3 дня, но планы сбылись лишь частично.
Долго наши мыкания с маршрутом описывать не буду, скажу только что Мадьяры мы посетили (см. Приложение 1), на мельницу забили, в Селищах были (но родник не нашли, только подкормочную площадку №8 для кабанов), и уже в темноте уткнулись в заросшую молодым ельником поляну где-то неподалёку от Илькодино (судя по нашим прикидкам по карте). Далее от скорости разведения и поддержания костра зависело очень многое. В т.ч. и жизнь моих ног, которые неприятно удивили, отмёрзнув нахрен буквально через 2-3 мин. после прекращения активного движения. Далее собственно никакого удовольствия, сплошное выживание. Положительные моменты – днём красивая солнечная погода, ночью красивое звёздное небо. Отрицательные – сломали пилу, откололся кусок лопаты, отломалась ручка фискарсового топора, Майлз утопил в кане мобильник, сломался половник, порвался шнурок у Фантома, и ещё всякое по мелочи. Я, Дэл и Майлз спали в палатке, а Кэт, Фантом и Уриэль – у костра, так что без прожжённых спальников не обошлось.
Утром в предполагаемую сторону Илкодинской церкви отправили по очереди 2 разведгруппы. Вторая в лице Дэла и Уриэля нашла.
Поев и свернув лагерь, под их предводительством все пошли к церкви. Как водится, всё что сочли нужным, пофоткали, половили глюки. По моим ощущениям – полная покинутость всем чем можно. Следы присутствия человека конечно есть, но это фигня. Майлз под центральным куполом попробовал горловое пение, я поварганила на варгане – ноль ощущений какого-либо отклика. В виду погодных условий и сломанных средств для заготовки дров, вторая ночёвка никак не представлялась возможной. Так что двинули назад. В дороге ещё раз насладились недолгим ясным морозным зимним днём.
По разным обстоятельствам, останавливаться на которых не буду, в какой-то момент мы поняли, что до темноты выйти к жилью не успеем. Часа три шли уже при свете налобников. Встретили, и наверное немало удивили, охотника на снегоходе, в чёрной балаклаве и тулупе, с ружьём в чехле за спиной. Изрядно подустав, вышли наконец к Мишеронскому. Что странно, я и Дэл то и дело смотрели туда, где вот-вот должны были показаться Мадьяры, но вот уже в двух шагах огни первых мишеронских домиков – а чёрных крестов мы так и не увидели. Могли конечно пропустить, не заметить в безлунной ночи… но всё равно как-то странно.
Звёздное небо самым красивым мне показалось как раз не в лесу, а над Мишеронским. Деревья не загораживали созвездий.
Дальше – автобус до Шатуры, электричка до Москвы.
Вобщем, этот отчёт возможно не самый длинный и не самый интересный, но по впечатлениям тех, кто участвовал в вылазке, она займёт явно не последнее место. Просто пишу уже по памяти (по ходу событий не было возможности – намертво замёрзли чернила в ручке;)), а память занята утрамбовыванием ощущений, а не подробностями.
Но, как бы там ни было, мы сделали это. Вторая труднодоступная шатурская заброшенная церковь поступает в копилку Племени Странников.

Приложение 1 (братское захоронение венгерских военнопленных, Мадьяры).

Маленькая полянка слева от дороги сразу дыхнула какой-то печалью. Не потому, что снег был нетронут, и никто не счищал наледи с плиты с именами, а откуда-то глубже. На внешний вид: по четырём углам полянки 4 белых обелиска с 5ю выбитыми католическими крестами на каждом; в северной части 1 большой металлический чёрный крест, под ним плита с 5ю крестами и надписью на русском и немецком «Здесь покоятся военнопленные, жертвы второй мировой войны»; ещё есть 2 группы по 3 небольших чёрных каменных креста; справа от большого креста – камень с надписью на венгерском и русском «Здесь покоятся венгерские военнопленные, жертвы второй мировой войны», и рядом плита с 40 именами, фамилиями и датами рождения и смерти пленных. Кое-как попытались с Дэлом очистить её от снега и наледи. Я поставила зажжённую плоскую свечку в нижней части плиты, надела свой «некро-проводник», как я его называю (один амулетик, который таскаю с собой по всяким кладбищам и подобным местам как визитную карточку себя в мире того, что ещё может выходить на контакт с миром живых). Настроила маятник. Задала несколько вопросов на венгерском, предварительно извинившись и поздаровавшись.
В: Можно ли войти?
О: +
[стараюсь отделиться от прыгающих и матерящихся на морозе где-то у меня за спиной Странников]
В: Можно ли задать вопрос?
О: + (неохотно)
В: Как тебя зовут?
О: [провожу маятником по столбцу фамилий на плите, ощутимый ответ от одной из них, примерно в центре списка, которая кстати перед этим от снега очистилась лучше всех] Kovi (Ferenc Kovi, 1900 – 13.08.1945) ["о" пишется через умлаут, с двумя точками сверху, но тут это не отображается ((]
В: [формулирую мыслеобразами, ибо на венгерском не могу, так что максимально универсальным способом обхожу привязки к языкам] Покоитесь ли вы здесь с миром? (приблизительно)
О: – [маятник отвечает слабо, словно и да, и нет]
В: Вы хотели бы лежать у себя на родине?
О: + [сразу, чётко, без раздумий]
Извиняюсь и благодарю на венгерском. Свечку оставляю горящей, лишь передвигаю её выше, к строчке «K?vi, Ferenc …»
Уходим дальше, вглубь морозных шатурских лесов.

Фотографии.